World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : Вадим Роговин

К годовщине смерти Вадима Роговина

"Пророк исторической правды"

Владимир Волков
20 сентября 1999 года

18 сентября прошлого года в возрасте 61 года в Москве умер замечательный человек, глубокий мыслитель и блестящий историк, профессор Института социологии Российской Академии наук Вадим Захарович Роговин. С его уходом Россия потеряла одного из самых выдающихся представителей того типа интеллигенции, который на протяжении многих десятилетий формировался под влиянием лучших демократических и социалистических традиций русской культуры, несмотря на удушающее влияние царского или сталинского деспотизма.

Выступая в мае 1998 года на праздновании 60-летия Вадима Роговина в московском Институте социологии, Дэвид Норт назвал его "пророком исторической правды". В этом качестве В. Роговин остается до сих пор не признан ни у себя на родине, ни в глазах мировой публики. Более того, его книги пока известны лишь сравнительно небольшому кругу читателей. И тем не менее сейчас, спустя более чем 2 года после того, как были произнесены эти слова и когда исполнился год со дня его смерти, эта характеристика кажется как никогда более справедливой.

Чем дальше мы будем удаляться от того трагического дня, когда закончилась мужественная борьба этого неординарного человека со смертельным раковым заболеванием, остановившем его на самом взлете его научного поиска, его величие как человека, историка и мыслителя будет становиться все более ясным и признанным в глазах все большего числа людей.

Вадим Роговин занимает совершенно уникальное место в современной российской исторической науке. Он сумел сделать то, что более не удалось пока сделать никому - перешагнуть через горы исторической лжи и фальсификаций для того, чтобы вернуть своему народу правду о великом и трагическом периоде советской истории после смерти Ленина и до начала Второй Мировой войны.

Он родился в 1937 году, в самом трагическом и одном из самых ключевых лет советской истории. Он вырос, сложился идейно и как личность в качестве представителя удивительного и глубоко противоречивого поколения "шестидесятников", поколения, которое до сих пор еще продолжает определять культурную и духовную атмосферу современной России. Вместе с этим поколением, вступившем в жизнь после смерти Сталина в годы хрущевской "оттепели", он был вдохновлен тем культурным подъемом и социальным оптимизмом, который был характерной чертой массовых настроений советских людей в конце 50-х - первой половине 60-х гг.

В. Роговин был органически связан с лучшими устремлениями этой эпохи. Именно поэтому, оставаясь верным самому себе, он разошелся затем с общей судьбой поколения "шестидесятников". Под влиянием растущего социально-экономического кризиса многочисленные слои советской интеллигенции в продолжение 1970-80-х годов пошли по пути постепенного отказа от тех надежд и идеалов, которые вдохновляли их в годы юности. Приспосабливаясь к атмосфере пессимизма и деморализации, сгущавшейся в тот период под влиянием провала бюрократической политики построения "социализма в отдельной стране", очень значительные слои советской интеллигенции пришли к внутреннему разрыву с эгалитарными и демократическими традициями революции 1917 года и приняли в качестве базовой жизненной установки оправданность принципа "борьбы всех против всех". С исторической точки зрения такой глубокий сдвиг был необходимой предпосылкой для начала проведения в бывшем Советском Союзе программы капиталистической реставрации.

В отличие от этого Вадим Роговин оказался в состоянии продвигаться вперед, не порывая с тем, что было дорого ему с юных лет жизни. Нельзя сказать, что при этом он был совершенно одинок, однако круг его друзей был сравнительно мал, а к 1990-м годам он сузился настолько, что Роговин оказался в России почти совсем изолированным. Но такова уж судьба подлинно исторических фигур в эпоху реакции и упадка!..

Если в 60-е годы на фоне массового интереса к литературе и поэзии Роговин занимается проблемами истории литературы и дискуссиями 1920-х годов о культуре, то в 70-е годы в центре его научных интересов оказываются проблемы социальной справедливости и равенства. Пытаясь ответить на вопрос, какими причинами вызван такой массовый отказ от преданности идеалам равноправия и равенства, он неизбежно приходил к необходимости исследовать те исторические условия, в которых происходило развитие советского общества. Как только политика "перестройки" и "гласности" сделала возможным доступ к ранее закрытым архивным документам, внимание Вадима Роговина все в большей степени переключается на вопросы изучения советской истории.

Этот интерес вызревал долгие годы, красной нитью проходил через всю его жизнь. Уже в период, предшествовавший смерти Сталина, будучи еще совсем молодым человеком, Роговин впервые серьезно задумался о том, действительно ли те заслуги, которые официальной пропагандой приписываются Сталину, правда? В последующие годы Роговин тщательно собирал и изучал любые доступные ему документы и свидетельства, могущие пролить свет на ключевые пункты советской истории.

Итогом всех этих многолетних поисков и размышлений стал многотомный сериал Была ли альтернатива?, который начал публиковаться в 1992 году. Уже вышедшие к настоящему времени шесть томов этого цикла, описывающие события между 1923 и 1940 годами, ставят Вадима Роговина как ученого и исследователя в совершенно уникальное положение. Впервые в послевоенной литературе на русском языке ему удалось систематизировать и представить в основных чертах ту политическую драму, которую пережило советское общество в продолжение 1920-30-х годов.

Отвергая разнообразные субъективистские и постмодернистские концепции, согласно которым существуют лишь отдельные и более-менее равноправные "мнения" об истории, а воссоздание подлинной картины произошедших событий является недостижимой утопией, В. Роговин в своем научном методе исходит из возможности достижения объективного исторического знания и воссоздания противоречивой реальности в ее основных узловых моментах и тенденциях.

Он не рассматривает историю в качестве фатального, заранее предопределенного процесса. Тот результат, к которому приходит историческое развитие, является результатом сложной комбинации различных объективных и субъективных факторов, в конечном итоге - это результат борьбы живых социальных сил. Поэтому для того, чтобы ответить на вопрос, почему история является таковой, нужно ответить на вопрос, какой она могла быть, как она могла бы развиваться иначе. Глубокий анализ альтернатив исторического развития является сутью научного метода Вадима Роговина. Уже одно это ставит его намного выше основной массы современных российских историков, которые еще в годы "перестройки" взяли за основу своих исследований формулу "история не знает сослагательного наклонения".

Оглядываясь сейчас на события последних десяти лет, необходимо сказать, что эта формула была необходимым мостиком для того, чтобы трансформировать сталинистские фальсификации истории в либеральную историческую мифологию, в которой при перемене знаков с плюса на минус общая историческая концепция осталась той же самой. Как советская сталинизированная наука, так и либеральная антикоммунистическая историография исходят из того, что преступления сталинистского режима в СССР являются неизбежным следствием и продолжением традиций и принципов Октябрьской революции 1917 года. Полностью игнорируя реальное содержание исторических событий, этот подход сегодня служит для того, чтобы любой ценой дискредитировать подлинные идеалы социализма и убить в массах саму надежду на возможность коренного, революционного улучшения собственной участи.

Более того, либеральные масс-медиа сегодняшней России ведут все более целенаправленную кампанию по реабилитации наиболее зловещих фигур сталинизма. Телеканал НТВ показывает репортажи про Ю. Андропова, в которых тот изображается предтечей современной российской "демократии". Издаваемая финансовым "олигархом" и медиа-магнатом Б. Березовским Независимая газета публикует статьи, прославляющие Л. Берию в качестве самого выдающегося борца за десталинизацию за всю послевоенную советскую историю. "... Бериевская десталинизация [весны 1953 г.], - пишет, например, эта газета в номере от 3 апреля этого года, - была масштабнее и глубже позднейшей хрущевской". Сам Берия изображается при этом в качестве крупнейшего "еретика и бунтаря большевизма". Примеры подобного рода можно продолжать и продолжать.

В отличие от этих насквозь фальшивых концепций, Роговин показывает, что режим и система власти, созданные Сталиным, были не продолжением и развитием большевизма, но его отрицание и смертельным врагом. Борьба между растущими тенденциями бюрократизации и теми слоями большевистской партии, которые продолжали программу и традиции Октября 1917 года, продолжалась в продолжение многих лет. Исход ее мог измениться в любую минуту под влиянием внутренних и внешних факторов. Левая Оппозиция, группировавшаяся вокруг Льва Троцкого, была не просто небольшой кучкой людей, верных большевистской программе 1917 года, это было мощное и массовое политической движение, которое обладало развернутой и глубоко продуманной программой социалистического строительства в СССР.

При этом, как подчеркивает Роговин, "большевизм был не только русским, но и мощным международным политическим движением" (Власть и оппозиции, Москва, 1993, стр. 377).

На протяжении всего своего исторического цикла В. Роговин показывает, как по мере развития советской экономики интересы привилегированной бюрократической касты приходили во все большее противоречие с социальными основами Советского Союза и массовыми настроениями трудящихся. Сами тоталитарные методы правления, постоянная и возобновляющаяся для узурпировавшей власть бюрократии необходимость в подавлении всякой политической оппозиции и любых форм свободомыслия было проявлением не силы сталинского режима и не выражением его массовой поддержки. Как раз наоборот, это было следствием глубокой враждебности народа по отношению к сложившейся политической надстройке, результатом полного отчуждения трудящихся масс от интересов, политики и методов правления господствующей партийно-государственной номенклатуры.

Центральное место в историческом анализе Роговина занимают события Большого террора 1936-1938 гг. Это не просто самый трагический отрезок советской истории. Это решающий рубеж, который сотнями тысяч жертв и потоками крови отделил тот период советской истории, который был непосредственно живыми нитями связан с великим движением 1917 года и тем периодом советской истории, когда бюрократия могла безраздельно и беспощадно распоряжаться судьбами миллионов советских граждан.

Большой террор конца 30-х гг. стал кульминацией политической борьбы между лучшими элементами большевистской партии и новой привилегированной кастой, увенчанной тоталитарной диктатурой Сталина. Уничтожение нескольких поколений большевиков, готовивших и совершавших революцию, воевавших на фронтах гражданской войны и закладывавших основы советского общества, было для сталинистской диктатуры единственным способом выживания.

Трагизм истории состоит в том, что этот страшный замысел удалось реализовать. Последствия этой трагедии оказали огромное влияние на всю последующую советскую историю. "Сталинский террор, - пишет Роговин, - настолько масштабно выжег все альтернативные коммунистические силы, что в советском обществе оказался утраченным сам тип большевистского сознания" (там же, стр. 264).

Постсоветское общество до сих пор продолжает жить в атмосфере, созданной волнами террора. Физическое уничтожение лучших элементов большевистской партии, социалистической интеллигенции и рабочих, привело не только к массовой готовности на рубеже 1980-90-х годов капитулировать перед иллюзиями по отношению к капитализму. Последствия этой трагедии связаны с утратой общественным сознанием реального восприятия русской и мировой истории всего ХХ столетия.

Вадим Роговин сумел высоко подняться над общей нисходящей кривой в идейной эволюции своего поколения и значительных прослоек бывшей советской интеллигенции. То, что он сделал, сегодня уже невозможно игнорировать. Совершив необыкновенный научный и человеческий подвиг, Вадим Роговин своим многотомным исследованием заложил основу для будущего возрождения лучших традиций русской и советской культуры и тем создал себе нерукотворный памятник в глазах будущих поколений.

Смотри также:

"Мировая революция и мировая война"
Новая книга Вадима Роговина вышла из печати

[9 января 1999 г.]

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site