World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Балканы

Версия для распечатки

Массовое неучастие в голосовании сводит на нет результаты выборов в Сербии

Пол Бонд и Тони Робсон
20 ноября 2002 г.

Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 21 октября 2002 года.

Один из наблюдателей назвал их «выборами, которых не было»; речь идет о президентских выборах в Сербии, результат которых (точнее — отсутствие результата) дает убийственную характеристику поддерживаемой Западом коалиции, находящейся у власти в стране после смещения президента Слободана Милошевича (Milosevic).

Из-за отсутствия неоспоримого победителя в первом туре пришлось устраивать второй тур выборов, в котором приняли участие два кандидата, набравшие наибольше число голосов. Но и этот тур, состоявшийся 13 октября, не принес результатов. В голосовании участвовало лишь 45,46% избирателей из всех, которые имеют право голоса (2 979 254 человек), и это значит, что необходимо повторить президентские выборы, а более вероятными становятся досрочные парламентские выборы. Согласно законам Сербии, для того, чтобы выборы считались состоявшимися, в них должны принять участие 50% избирателей.

Такой результат ставит в неловкое положение обоих кандидатов. Нынешний президент Югославии Воислав Коштуница (Vojislav Kostunica) от Демократической партии Сербии (ДПС) получил 66,86% поданных голосов, в то время как за экономиста Миролюба Лабуса (Miroljub Labus), кандидата от правящей коалиции Демократическая оппозиция Сербии (ДОС), проголосовало лишь 30,92%. Лабус пользуется поддержкой премьер-министра Зорана Джинджича (Zoran Djindjic). Оба кандидата выступают в поддержку приватизации и процесса экономических реформ. Именно они получили наибольшее число голосов в первом туре выборов, в котором приняло участие 11 кандидатов. Тогда Коштуница получил 31,2%, а Лабус — 27,7% голосов; в выборах участвовало 55,7% избирателей. Во втором туре ожидалось еще меньшее участие — даже до того, как националистические партии стали грозить бойкотом выбором.

Такая пассивность избирателей отражает возрастающее разочарование курсом правительства за последние два года после отстранения от власти Милошевича. Безработица приближается к 50 процентам, а около трети всех экономических сделок совершается на черном рынке. Средняя ежемесячная зарплата — примерно 160 евро.

Так и не произошло стремительного улучшения экономического положения, которое обещали сторонники западного экономического вмешательства. Сейчас, десять лет после того, как страны Восточной Европы пережили предписанную им Международным Валютным фондом шоковую терапию, все еще ощущается влияние переходного процесса. Несмотря на разглагольствования об экономической либерализации и о широких возможностях, страна, подобная Югославии, представляет интерес для западных инвесторов лишь в том случае, если там можно платить маленькую зарплату и экономить на улучшении условий труда. Некоторые экономисты откровенно говорят о Югославии как о «новой Польше», в то время как сама Польша как бы поднимается вверх по экономической шкале, интегрируясь в ЕЭС.

Аналитик белградского Центра исследований Юго-Восточной Европы Огнен Прибичевич (Ognen Pribicevic) констатирует: «Здесь царит намного большее разочарование, чем в других странах Центральной и Восточной Европы, так как избиратели искренне верили, что условия их жизни улучшатся буквально на другой день после падения Милошевича. А этого не случилось».

Недавний опрос, проведенный Институтом по исследованию общественного мнения, показал, что 65% опрошенных не видят значительных перемен. Приводилось высказывание медсестры Живанки Йованович (Zivanka Jovanic) о том, что ей «тошно» от разочарования в руководителях страны и от того, что придется голосовать на выборах. О снижении поддержки, которой в Сербии пользуются политические партии, свидетельствует и тот факт, что сумма голосов, поданных за Коштуницу и Лабуса в первом туре, оказалась меньше числа проголосовавших за Коштуницу два года назад. Сейчас участие избирателей снизилось до уровня, какой был при Милошевиче.

Делая хорошую мину при плохой игре, Джинджич заявил после первого тура, что сокращение числа участников голосования означает удовлетворение политикой правительства, однако результаты второго тура 13 октября стали полным отрицанием любых утверждений о молчаливой поддержке экономических преобразований, проводимых ДОС.

Не проводилось какого-либо публичного обсуждения программы экономической либерализации и приватизации, столь катастрофическим образом влияющей на жизнь рядовых рабочих. У кандидатов имеются разногласия лишь относительно темпа осуществления этих мер. Это дало повод югославскому министру иностранных дел Горану Свилановичу (Goran Svilanovic) заявить: «Ведь за обе [выступающие за реформы] группы в сумме было подано намного больше 50% голосов, и это значит, что страна все еще идет по правильному пути».

Во время предвыборной кампании министр экономики и приватизации Александр Влахович (Aleksandr Vlahovic) строго предупредил о недопустимости любой критики экономических реформ. Он сказал: «Мы не желаем, чтобы приватизация стала ареной борьбы за получение политических преимуществ», так как неблагоприятные высказывания перед выборами «делают инвестиции более рискованными и оказывают негативное влияние на проекты, которые мы намереваемся осуществить».

Лабус руководит влиятельной группой экономистов G17, отобранных и обученных на Западе. Кроме Лабуса, который после окончания Юридического института в Белграде отправился в Университет Корнелла, эту группу составляет управляющий Национальным банком Югославии Младжан Динкич (Mladjan Dinkic) и министр финансов Божидар Джелич (Bozidar Djelic). Джелич учился в Гарвардской Школе Бизнеса и играл важную роль в процессе приватизации в России и Польше. Экономическая программа G17 фактически была предвыборной платформой ДОС до свержения Милошевича.

Именно G17 поддерживала темп реформ, проводимых правительством Джинджича в последние два года. Коштуница как-то заметил, что Лабус выдвинул свою кандидатуру лишь потому, что это не осмеливается делать сам Джинджич. У Лабуса и Коштуницы возникли разногласия по поводу участия в работе гаагского Трибунала по военным преступлениям, однако Коштуница ничуть не ставит под сомнение переговоры Лабуса с МВФ и экономические связи с США.

Решения, предлагаемые Лабусом и Джинджичем для борьбы с югославским экономическим кризисом, — это ускорение темпа иностранных капиталовложений и развитие политических связей с Западом. Они настаивают на быстрейших экономических реформах как средстве доступа в ЕЭС. Всего лишь две недели назад Джинджич заявил на сессии Мирового Экономического Форума в Зальцбурге: «ЕЭС должен обязательно оставить открытым быстрый путь для вступления... Я уверен, что к 2010 году мы сможем вступить в Евросоюз».

Несомненно, на выборах Лабус был фаворитом Запада. Говорят, когда Джинджич посетил Мировой Экономический Форум, высокое должностное лицо ЕЭС сказало ему: «Если вы не будете у власти, то мы уже не станем оказывать прежнюю помощь, а начнем новые переговоры и определим новые сроки, чтобы увидеть, как будет реагировать новое правительство».

Националистическая демагогия

Коштуница преподносил себя в качестве спасителя нации — как решительного националиста, выступающего против пассивного подчинения Югославии Западу. Во втором туре ему в какой-то мере удалось привлечь те голоса, которые в первом туре были получены более крайними националистами, например, Воиславом Шешелем (Vojislav Seselj). (Этот лидер Сербской Радикальной партии — СРП — использовал отведенное ему эфирное время на Белградском радио не для изложения своей предвыборной программы, а для передачи патриотических песен из песенного сборника СРП, прославляющие Шешеля и обещающие отвоевать сербские земли, включая Динары — горную цепь, расположенную на хорватско-боснийской границе.) Однако Коштунице, вопреки демагогии Шешеля, удалось получить больше голосов бескомпромиссных националистов.

Использование Коштуницей наиболее бесстыдной националистической демагогии было всего лишь прикрытием для его экономической программы. Он осудил правительство Джинджича за то, что его члены набраны за границей, и разжигал сербский шовинизм, утверждая, что мини-государство боснийских сербов лишь «временно отделено» от остальной Сербии. Однако для того, чтобы рассеять сомнения в его верности программе западного вмешательства, он осудил и призывы националистов к бойкоту второго тура как «антиевропейские».

Коштуница старался подсластить горькую пилюлю приватизации предложением раздачи рабочим акций их предприятий. Во время всей предвыборной кампании он лучше других чувствовал народное сопротивление процессу реформ. В этом его позиция совпадала с мнением Дарко Маринковича (Darko Marinkovic), представителя профсоюза «Независност», который заявлял: задача в том, чтобы «просветить людей, научить их по-другому смотреть на жизнь и жить по-другому». Замысел Маринковича относительно просвещения действительно проливает свет на многое. Профсоюзный деятель считает своей задачей давать рабочим, уволенным по сокращению штатов, советы о том, куда им лучше вкладывать свое выходное пособие: «Как вкладывать деньги в разные маленькие дела, как создавать маленькие предприятия. Как работать наиболее продуктивно и эффективно». Он беспокоится, что люди потратят свое выходное пособие на текущие нужды, а когда деньги кончатся, может наступить социальный взрыв.

В недавнем интервью сайту Balkantimes.com Коштуница подтвердил свою приверженность программе реформ: «Реформа возможна только в таком государстве, в котором царит законность. Только такое государство может привлечь иностранных инвесторов... В программе моей партии экономический либерализм сочетается с социальной солидарностью, которая абсолютно необходима в эти трудные переходные времена».

Призывы к установлению законности направлены на защиту права иностранных инвесторов на эксплуатацию рабочих, но большинство населения понимает их по-другому. Во время выборов такое заключение сделал исследователь общественного мнения Срджан Богосавлевич (Srdjan Bogosavljevic): «Мы старались понять, что означает законность для обычного серба, и оказалось, что под этим они понимают защиту от безработицы. Именно это для них — законность».

Характерно, что в первом туре относительно много голосов (22,5%) получила националистическая СРП. Милошевич призвал своих сторонников голосовать за Шешеля, а не за Социалистическую партию Сербии (СПС), руководство которой предпочло дистанцироваться от Милошевича и вместо этого поддержать кандидатуру актера Велимира Баты Живоиновича (Velimir Bata Zivojinovic). Живоинович, который больше известен по ролям партизан в военных фильмах (например, в картине Вальтер защищает Сараево), собрал лишь 3.2% голосов избирателей — наверное, из-за своего предвыборного заявления, приведшего многих в замешательство: «За последние два года ДОС разрушил государство в большей мере, чем мы это сделали за десять лет».

Этого оказалось достаточно для поражения СПС и для добавления голосов Шешелю (один из его помощников заявил, что кандидат СРП — «единственный человек, способный защитить Ратко Младича и Радована Караджича»). Когда он выбыл из гонки, то призвал СПС к бойкоту второго тура, чтобы спровоцировать конституционный кризис и досрочные парламентские выборы. Националисты пытаются использовать презрение избирателей к коалиции ДОС и перенаправить эти эмоции на поддержку их собственной — правой — программы.

Джинджич тоже был обвинен в попытке разжигания националистических настроений. В первом туре он склонил одного из собственных союзников, генерала Небойшу Павковича (Nebojsa Pavkovic), к выдвижению своей кандидатуры, чтобы таким образом отвлечь голоса националистов и военных. Павкович получил всего два процента.

Коштуница и ДПС пытаются не допустить повторных выборов, назначенных на конец года. Они утверждают, что в списках избирателей имеется 600 тысяч «мертвых душ» и именно поэтому участие в прошедших выборах не достигло 50 процентов. ДПС уже подала жалобу в Центральную избирательную комиссию и готова объявить себя победительницей — вполне в духе Джорджа Буша. Зампредседателя партии Зоран Сами (Zoran Sami) сказал: «Нам эти выборы принесли успех, и не нужны никакие другие выборы... Если в США понадобилось два месяца, чтобы определить, кто стал президентом, то это возможно и в Сербии».

Центр за свободные выборы и демократию (CeSID), испугавшись, что катастрофа с выборами может помешать осуществлению правительственной программы экономических реформ, призвал к изменению закона о выборах. Организация по Безопасности и Сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) уже выразила обеспокоенность тем, что «недостатки» законодательства, т.е. требование участия 50% от общего числа избирателей, могут «привести к серии повторных безрезультатных выборов». Кристина Галлак (Cristina Gallach), представительница отвечающего за внешнюю политику Евросоюза Хавьера Соланы (Javier Solana) сказала, что ЕЭС будет просить сербских политиков найти «остроумные способы» избежания повтора неудачных выборов.

И Коштуница, и Лабус поддержали призывы к изменению закона о выборах. Оба понимают, что только это сможет удовлетворить западных финансистов. Лабус заявил: «Мы подвергаем опасности образ нашего государства, оставаясь без президента. Такое не делает чести ни одной стране».

Всего лишь два года назад западные масс-медиа прославляли падение Милошевича и приход к власти ДОС как победу демократии. Сегодня те же политические силы, которые составляли ДОС, хотят изменить закон о выборах, чтобы получить возможность правления без поддержки народа, но с молчаливого одобрения Запада.

Смотри также:
Президентские выборы в Сербии спустя два года после падения Милошевича
(26 сентября 2002 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site