World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Ближний Восток : Ирак

Версия для распечатки

Война США против Ирака — исторические вопросы

Ник Бимс
13 июня 2003 г.

Нижеследующая речь была произнесена Ником Бимсом, национальным секретарем партии Социалистического Равенства (Австралии) на открытых собраниях в Сиднее (20 марта) и Мельбурне накануне вторжения США и Британии в Ирак.

Начало нападения США на Ирак является, очевидно, одним из тех поворотов в мировой истории, про которые можно точно сказать: это не должно повториться вновь. Это событие вызовет потрясение и отвращение сотен миллионов людей во всем мире, и не в последнюю очередь в самих Соединенных Штатах.

Миллионы людей уже выразили свою оппозицию этому извержению империалистического насилия, чувствуя, вполне справедливо, что на карту поставлено будущее не только народа Ирака, но и всего мира.

Началась новая эпоха. Или, может быть, было бы более правильно говорить, что внутренние противоречия мирового капитализма, которые привели к двум мировым войнам, империалистическому насилию и колониализму, фашизму и милитаризму, снова вырвались на поверхность мировой политики.

Почти сто лет назад великая революционерка Роза Люксембург сформулировала положение дел как выбор между двумя перспективами: социализм или варварство. В течение длительного времени могло казаться, что эти слова, высказанные в годы Первой мировой войны, принадлежат ушедшей исторической эпохе. Однако сегодня новое поколение должно признать, что оно стоит перед теми же вопросами, которые в прошлом заставили миллионы людей посвятить свои жизни борьбе за социалистическое будущее человечества.

В антивоенном движении разоблачение лжи и фальсификаций империалистических держав: сфабрикованных документов, постоянного повторения фальшивых утверждений, лицемерия и двойных стандартов, — привело к поиску действительных мотивов этой войны. Поэтому существует широко распространенное мнение, что стремление США к контролю и овладению нефтяными ресурсами лежит в основе этой войны.

Эти запасы значительны. Приблизительно один из каждых трех баррелей нефтяных запасов мира находится в двух странах: Саудовской Аравии (259 млрд баррелей доказанных запасов) и Ираке (112 млрд баррелей). Иракские ресурсы в действительности могут быть намного больше, достигая по приблизительным оценкам в общей сложности 432 млрд баррелей.

Задолго до событий 11 сентября ключевые фигуры правящей элиты США дали ясно понять, что контроль над ближневосточной нефтью предполагает также и нападение на Ирак.

В апреле 2001 года администрация Буша получила от Института общественной политики Джеймса А. Бейкера доклад об «энергетической безопасности». Бейкер был госсекретарем в администрации Буша-старшего и играл ключевую роль в организации захвата власти, когда посредством решения Верховного суда в Белом доме оказался Буш-младший. В докладе, который был составлен по поручению вице-президента Чейни, говорилось:

«Ирак продолжает оказывать дестабилизирующее влияние на союзников США на Ближнем Востоке, а также на региональный и мировой порядок и на доставку нефти с Ближнего Востока на международные рынки... Соединенные Штаты должны проводить непосредственный политический анализ положения в Ираке, включая военные, энергетические и политико-дипломатические оценки».

Уже в 1998 году ключевые фигуры будущей администрации Буша проведи кампанию для обеспечения того, чтобы «смена режима» оказалась в центре политики США по отношению к Ираку.

Однако вопрос о нефти идет намного дальше овладения иракскими запасами, какими бы значительными они не были. Он связан с намного более широким вопросом: стремлением США обеспечить установление мировой гегемонии, чтобы преобразовать мир в своих интересах и, прежде всего, чтобы предотвратить появление угрозы со стороны своих конкурентов в Европе и Азии.

Ученый из США Майкл Клэр (Michael Klare), автор книги Войны за ресурсы (Resource Wars), отмечает: «Контроль над Ираком дает нефть как власть, а не нефть как топливо. Контроль над Персидским заливом превращается в контроль над Европой, Японией и Китаем. Он кладет нашу руку на кран» (Цит. по: Robert Dreyfuss, «The Thirty Year Itch», Mother Jones, March/April 2003).

Изучение послевоенной истории показывает, что контроль над нефтью Ближнего Востока всегда являлся центральным компонентом внешней политики США с далеко идущими политическими последствиями.

После войны США работали над цементированием своих отношений с саудовским режимом и стремились установить в этом регионе ряд зависимых режимов. В 1953 году ЦРУ осуществило вмешательство в дела Ирана, чтобы низвергнуть националистическое правительство Моссадыка. В 1960-х годах США обеспечивали поддержку Саддама Хусейна и других лиц из баасистской партии, когда те нападали на Коммунистическую партию и другие левые силы. В 1970-х годах, когда цены на нефть выросли в четыре раза, госсекретарь США Генри Киссинджер обсуждал возможность взятия под американский контроль месторождений нефти на Ближнем Востоке.

После свержения шаха в Иране в 1979 году США ускорили свои приготовления к прямой военной интервенции. Вот что заявил президент Картер в своем Федеральном послании в январе 1980 года: «Позвольте мне абсолютно ясно изложить нашу позицию. Попытка любой внешней силы получить контроль над регионом Персидского залива будет рассматриваться как нападение на жизненные интересы Соединенных Штатов Америки, и такое нападение будет отражено всеми необходимыми средствами, включая военную силу».

Картер создал силы быстрого реагирования США, которые в количестве нескольких тысяч человек можно было быстро перебросить на Ближний Восток. В течение 1980-х годов администрация Рейгана оказывала давление на страны этого региона, чтобы добиться разрешения на строительство военных баз и средств их поддержки. Однако она не смогла разместить базы на постоянной основе вплоть до войны в Персидском заливе в 1991 году. Навязывание Ираку после войны зон, запрещенных для полетов, стало средством установления постоянного военного присутствия США.

Затем случились 11 сентября и война в Афганистане. Результатом было сосредоточение войск США и размещение военных баз в ближневосточном регионе в таком масштабе, о котором специалисты по военному планированию могли только мечтать.

Расходы Соединенных Штатов на оборону составляют сегодня 400 млрд долларов, и предполагается, что из них около 60 млрд будет направлено на поддержку сил США в районе Персидского залива и окружающей его периферии. Сегодня США имеют цепь баз и сооружений по периметру Персидского залива от Африканского Рога до острова Диего Гарсиа в Индийском океане и баз в Узбекистане и Киргизии, бывших среднеазиатских советских республиках. Центральная Азия является восточным звеном в цепи баз и средств поддержки США от Средиземноморья и Красного моря до центральных материковых районов Азии.

Новая американская империя

Ирак послужит ключевым элементом новой американской империи. Он будет управляться американскими колониальными губернаторами и в нем разместятся базы США. Однако США на этом не остановятся. Ключевые фигуры в администрации Буша открыто говорят о необходимости полной реорганизации всего Ближнего Востока.

Согласно Ричарду Перлу, председателю Совета по оборонной политике, влиятельного консультативного комитета Пентагона, США могут послать короткое, состоящее из двух слов послание другим государствам этого региона: «Вы следующие».

Сторонники ведения войны США доказывают, что оппозиция со стороны европейских держав и России мотивирована их собственными нефтяными интересами. Бывший член [австралийского] парламента от либеральной партии Майкл Баум (Baume) писал в выпуске Financial Review от 24 февраля:

«Как Франция, так и Россия имеют намного больше коммерческих, особенно относящихся к нефти, мотивов для поддержки режима Хусейна, чем любое вызванное стремлением к контролю над нефтью желание США сместить его, особенно после стольких лет сознательной политики США, направленной на снижение своей зависимости от ближневосточной нефти, которая сегодня составляет только одну четверть от ее потребления в США. США намного меньше рассчитывают на поставки иракской нефти, нежели Европа, особенно Франция и Германия»...

Это правда, что Соединенные Штаты стремились диверсифицировать свои источники нефти. И, конечно, правда, что Европа и Япония зависят от поставок нефти из Персидского залива. Однако вопрос именно в этом: тот, кто контролирует Персидский залив, будет устанавливать объем нефтяных поставок остальному миру на протяжении будущих десятилетий.

В этот вопрос вовлечены жизненно важные финансовые интересы. Те, кто говорят, что нефть не является одной из причин войны США, утверждают, что не имеет принципиального значения вопрос о том, кто контролирует поставки нефти. Важным является то, какова цена на рынке. Даже если и следует принять это заявление как аргумент, то определенно имеет значение, какая валюта используется для оплаты за нефтяные поставки.

И здесь мы подходим к важнейшей проблеме внешней политики США — финансовому положению американской экономики. За последние 20 лет в этом отношении произошли огромные изменения. В начале 1980-х годов США, хотя и переживали определенный экономический спад относительно своих конкурентов в Европе и Азии, все еще оставались самой крупной нацией-кредитором в мире — источником большей части международного капитала.

Сегодня США являются самой крупной нацией-должником в мире. Дефицит платежного баланса, составляющий сейчас около 5 процентов внутреннего валового продукта ежегодно, требует для своего поддержания притока капитала в сумме по меньшей мере 1,5 млрд долларов ежедневно. Внешний долг Соединенных Штатов на текущий момент достигает около 2,8 трлн долларов, что составляет более 25 процентов ВВП. Если нынешняя тенденция сохранится, то к концу текущего десятилетия он превысит 50 процентов ВВП.

Каким образом можно сохранить такое положение? Способность США обслуживать такой огромный долг зависит от положения доллара США внутри международной финансовой системы.

Доллар является преобладающей международной валютой, составляющей около 73 процентов мировых валютных резервов. Все страны нуждаются в запасах доллара, чтобы финансировать международные операции, — следовательно, они инвестируют в активы США.

Однако что произойдет, если евро окажется способным функционировать в качестве международной резервной валюты, особенно в условиях, при которых доллар начал падать в цене. Это приведет к массовому оттоку финансовых вложений от доллара к евро. В этом случае США оказались бы ввергнутыми в финансовую бурю огромных размеров.

Что могло бы способствовать началу такого сдвига? Существует ряд возможных причин. Но, конечно, было бы большим сдвигом, если бы нефтедобывающие страны начали требовать платежа в евро, а не в долларах. Высказывались даже предположения, что импульс к нападению на Ирак последовал за решением иракского правительства в ноябре 2000 года о том, чтобы начать требовать оплату за поставки нефти в евро, а не в долларах.

Конкуренция США и Европы

Конфликт между США и их европейскими конкурентами назревал в течение прошлого десятилетия, значительно ранее атак 11 сентября и стремления к «смене режима» в Ираке.

Когда планы относительно единой европейской валюты начали осуществляться, бывший германский канцлер Гельмут Шмидт предупреждал: «Американцы еще не понимают значения евро, однако когда они это поймут, может произойти огромный конфликт... он изменит все мировое положение, так что Соединенные Штаты больше не смогут запрашивать все счета [call all the shots]» (См.: «Washington's New Interventionism: US Hegemony and interimperialist rivalries», David N. Gibbs, Monthly Review, September 2001).

Многие другие также разделяли это мнение. В статье, опубликованной во влиятельном журнале Foreign Affairs в ноябре 1997 года, Мартин Фельдштейн (Feldstein), бывший глава президентского Совета экономических советников, выступил с комментарием, согласно которому европейская валютная интеграция могла бы «изменить политический характер Европы таким образом, который мог бы привести... к конфронтации с Соединенными Штатами». Европейская валютная интеграция могла бы сделать «мир совершенно иным и совсем не обязательно более безопасным».

Стратегия национальной безопасности, выдвинутая Бушем в сентябре 2002 года и основанная на доктрине превентивности, дает ясно понять, что целью внешней политики США является предотвращение появления какой-либо одной державы или группы держав, которые могли бы бросить вызов глобальному доминированию Соединенных Штатов.

Этот документ был набросан в общих чертах советником по национальной безопасности Буша Кондолизой Райс. В статье, написанной для Foreign Affairs в 2000 году, она отмечала, что для Соединенных Штатов очень трудно определить свой «национальный интерес» в условиях отсутствия Советского Союза.

В интервью для статьи в журнале New Yorker, опубликованной в январе 2002 года, ее спросили, так ли это по-прежнему.

«Я думаю, что трудность исчезла в определении роли, — сразу же ответила она. — Я думаю, что 11 сентября было одним из тех великих землетрясений, которые внесли ясность и точность. События предстали в еще большей выпуклости».

Райс призналась, что после атаки 11 сентября она созвала старший состав Совета национальной безопасности, задав вопрос: «как вы капитализируете эти возможности», — чтобы коренным образом изменить американскую доктрину и преобразовать мир.

Это было время, сказала Райс, похожее на период 1945-1947 годов, когда формировалась доктрина «холодной войны». После 11 сентября тектонические плиты в международной политике начали сдвигаться, «и важно попытаться ухватиться за это, позиционировав американские интересы и институты и сделав все это до того, как они снова затвердеют» (New Yorker, January 4, 2002).

Оставляя в стороне все вопросы, которые не получили ответа относительно того, что знали силы безопасности США о готовящихся событиях 11 сентября, это замечание делает ясным то, что для правящих кругов США террористическая атака являлась удобной возможностью для проталкивания определенной программы реорганизации мира в соответствии с интересами США.

Каковы же эти цели? Они не являются секретом и обсуждаются достаточно открыто. То, о чем идет речь, есть не что иное, как создание американской империи.

Позвольте мне процитировать документ, представленный Ричардом Хаассом (Haass), теперешним директором политического планирования в Государственном департаменте, на конференции, состоявшейся 11 ноября 2000 года. Он озаглавлен просто «Имперская Америка».

Коренной вопрос, который стоит перед внешней политикой США, согласно Хаассу, заключается в том, как следует поступить с преобладающим могуществом США и многими другими преимуществами, которые дает Соединенным Штатам это превосходство.

Необходимо, доказывает Хаасс, чтобы США переосмыслили свою роль, учитывая свое превращение из национального государства в имперскую державу. «Имперскую внешнюю политику не следует смешивать с империализмом», — писал он. Империализм — это нечто из прошлого. «Защищать имперскую внешнюю политику значит призывать к внешней политике, которая пытается организовать мир на определенных принципах, воздействующих на отношения между государствами и на существующие внутри этих отношений условия. Роль США похожа на роль Великобритании XIX века».

Сегодня любой изучающий историю знает, что британская империя XIX века опиралась на подавляющее превосходство британской экономики. Когда начали появляться и крепнуть другие капиталистические державы: Германия, Япония, Италия и Соединенные Штаты, — и требовать себе «места под солнцем», конфликты между великими державами и их борьба за превращение в мировые державы неизбежно вели к мировой войне. Попытка империализма США реорганизовать мир будет не менее кровавой, поскольку Соединенные Штаты стоят перед лицом вполне развитых капиталистических держав, обладающих своими собственными интересами и программами, которые никоим образом не совпадают с интересами и программой США, а во многих случаях и прямо противоречат им.

Именно в этом значение конфликта в Совете Безопасности по вопросу об Ираке. Этот конфликт проистекает не из-за того, что Франция, Германия и другие державы, выступающие против военной акции США, не согласны с военной интервенцией, направленной на свержения этого режима, и не из-за того, что они озабочены страданиями иракского народа. Они точно знают, что программа не ограничится Ираком — это только начало. Короче говоря, то, что мы видим в столкновении по вопросу об Ираке, является столкновением интересов крупных империалистических держав, которое рано или поздно должно привести к третьей империалистической войне.

Борьба против империалистической войны

Каким образом возможно предотвратить катастрофу? Как найти путь вперед для будущего человечества? Таковы жгучие вопросы, поднятые антивоенной борьбой. Ответы на эти великие вопросы могут быть найдены только посредством исторического исследования и анализа современной ситуации. Чтобы найти выход из современного тупика, нам необходимо понять, как мы в нем оказались.

Невозможно целиком обсудить историю двадцатого столетия в отведенное нам время. Однако мы можем выявить существенный ход событий путем рассмотрения теоретических и политических сражений, происходивших внутри марксистского движения, в которых сконцентрированы все центральные исторические вопросы.

Первая мировая война, начало которой предсказывалось марксистами за много лет до того, привела к глубокому расколу социалистического движения. Большинство лидеров Второго Интернационала, которые сами прежде предупреждали о возможном начале войны и призывали к объединенной борьбе международного рабочего класса против нее, поддержали господствующие классы своих собственных стран.

Интернационализм, говорил их теоретический лидер Карл Каутский, применим только во времена мира, а не войны, когда рабочий класс каждой страны вовлечен в национальную защиту.

Осталась горстка революционеров, вставших на защиту перспективы социалистического интернационализма. Война, утверждали они, не была ни случайной, ни неким отклонением, а явилась насильственным выходом наружу органических и неразрешимых противоречий капиталистической системы.

В конечном счете, объяснял Троцкий, она была бунтом производительных сил, которые выросли до мирового масштаба, против системы национальных государств, внутри которой они до сих пор развивались.

Каждая капиталистическая держава пыталась разрешить это противоречие, стремясь превратить себя из великой державы в мировую державу с целью установления своей всемирной гегемонии. Однако чтобы достичь этого, империалистические державы пришли в столкновение друг с другом, неизбежно скатываясь к войне.

Мировое хозяйство, объяснял Троцкий, должно быть реорганизовано, но производительные силы могут впредь гармонично развиваться только через свержение системы прибыли и развитие социалистической экономики. В этом состоит объективная основа социалистической революции, необходимость которой была провозглашена началом войны.

Ленин, в свою очередь, утверждал, что необходимо превратить империалистическую войну в войну гражданскую. То есть он призывал к тому, чтобы рабочий класс начал борьбу за социалистическую революцию. Анализ Ленина развивался прежде всего в борьбе с Каутским.

В самый канун войны Каутский опубликовал статью, в которой утверждал, что милитаризм и война не являются неизбежными результатами капиталистической системы, но стали продуктом политических решений, принятых различными правительствами. Смысл этих высказываний заключался в том, что милитаризм и война могли быть предотвращены в рамках самой капиталистической системы.

Серьезные конфликты между капиталистическими странами, писал Каутский, проистекают из ужасной гонки вооружений, которая в конечном итоге привела к давно предсказываемой войне. «Является ли эта фаза империализма необходимой для продолжающегося существования капитализма? Исчезнет ли она только вместе с существованием самого капитализма? Не существует никакой экономической необходимости для продолжения великой гонки по части производства вооружений после окончания настоящей войны. В лучшем случае такая гонка будет служить интересам лишь немногих групп капиталистов. Напротив, капиталистическая промышленность ставится под угрозу конфликтами между различными правительствами. Каждый прозорливый капиталист должен кричать своим коллегам: "Капиталисты всех стран, соединяйтесь!"»

Другими словами, согласно Каутскому, не было объективной необходимости в империалистической войне, вырастающей из самой капиталистической экономики. Следовательно, отсюда вытекало, что низвержение капитализма не являлось исторической необходимостью, если бы империалистической войне был бы положен конец. Для капиталистических держав существовала возможность объединиться, преодолеть свои разногласия и открыть период мирного развития, в котором они достигли бы согласия относительно раздела мира между собой.

В своем опровержении Каутского Ленин писал, что различные межимпериалистические, ультраимпериалистические союзы или коалиции одной группы империалистических держав против другой или даже их общий союз стали бы не более чем перемирием в промежутке между войнами. «Мирные союзы, — писал он, — подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг друга, рождая перемену форм мирной и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства и всемирной политики».

Почему все союзы были временными и являлись только подготовкой к новой войне? Причина, объяснял Ленин, коренится в самой природе капиталистической системы, которая развивается не поступательно, а неравномерно.

Следовательно, союз, образованный в один момент времени, неизбежно будет разорван в другой момент из-за неравномерного развития различных капиталистических хозяйств. В конце концов, пятьюдесятью годами ранее Германия была в сравнении с Британией жалкой страной. Теперь она являлась крупнейшей экономикой Европы.

Первая мировая война потерпела неудачу в разрешении породивших ее конфликтов и соперничеств. Все эти конфликты снова вырвались наружу двумя десятилетиями позднее.

Послевоенный порядок

Однако второй послевоенный период двадцатого века принял характер, отличный от первого. На основе экономического и военного превосходства Соединенных Штатов был установлен некий сорт ультраимпериалистического союза типа предвиденного Каутским.

Структура политических отношений была обусловлена «холодной войной». Ее рамки вмещали и регулировали конфликты между различными империалистическими державами. Международная «борьба против коммунизма» обеспечивала определенный вид связи, которая использовалась для объединения ведущих капиталистических держав.

Важным политическим компонентом послевоенного порядка являлась Организация Объединенных Наций. Ее значение заключалось вовсе не в том, что она играла какую-то независимую роль, а в идеологии, которая ее окружала.

ООН выступала в качестве воплощения обязательств ведущих капиталистических держав о том, что после того как человечество на протяжении трех десятилетий было ввергнуто в беспрецедентную кровавую бойню, будет создан новый порядок мира и процветания и впредь агрессивная война как средство внешней политики должна находиться вне закона.

Конец послевоенного порядка

Тот факт, что сегодня эта доктрина отброшена, имеет огромный исторический смысл. Это означает, что международные отношения вернулись к той форме, в какой они существовали в первые десятилетия двадцатого века.

Экономические основы послевоенного периода покоились на том, что более производительные методы американского массового производства были распространены на остальные развитые капиталистические страны. Рынки и экономические отношения были преобразованы. Они были приспособлены для вложения растущих капиталистических прибылей в мировую экономику как единое целое. Это положило конец братоубийственной войне за рынки и прибыли, что было столь характерной чертой депрессивных экономических условий двух десятилетий между войнами.

Однако последние 30 лет характеризовались прогрессирующим развалом механизмов послевоенного капиталистического порядка. Первый удар был нанесен в 1971 году, когда президент Никсон, столкнувшись с ухудшающимся дефицитом платежного баланса, отказался от золотого стандарта для доллара и положил конец системе отношений фиксированных курсов валют, которая образовывала столь ключевой компонент послевоенной международной финансовой системы.

В то же время увеличение прибылей, которое поддерживало послевоенный бум, подходило к концу. Уровни прибыли начали снижаться с конца 1960-х годов, и в результате этого в 1974-1975 годах мировой капитализм впал в самую серьезную рецессию со времен 1930-х годов.

Капитал реагировал на эту ситуацию двумя способами: наступлением на социальное положение рабочего класса и развитием новых технологий и техники, связанных с использованием компьютеров в производственных процессах. Борьба за преодоление вновь проявившегося процесса падения нормы прибыли стала движущей силой глобализации производственных процессов, начавшейся в конце 1970-х годов.

Появление обостряющихся экономических проблем принесло с собой заметное изменение в отношении США к Советскому Союзу. Послевоенная политика сдерживания неуклонно замещалась все более агрессивной ориентацией, нацеленной на дестабилизацию СССР. Операции США против Советского Союза в Афганистане, начатые с целью втягивания СССР в болото военного конфликта, подобного вьетнамскому, и стоившие около 6 млрд долларов, явились частью этого поворота, так же как и массивное наращивание вооружений, предпринятое администрацией Рейгана.

Результатом давления этих обстоятельств — соединенных с неспособностью автаркических сталинистских режимов поддерживать темп быстрых экономических перемен, осуществляемых ускоряющейся глобализацией производства и развитием новых технологий, основанных на использовании компьютеров, — стало крушение Советского Союза в конце 1980-х годов.

Однако несмотря на все торжества по поводу триумфа рынка и провозглашения новой эпохи процветания, в том, что касается увеличения прибыли, новые технологии не привели к существенному росту производительности, а кончина Советского Союза не дала капитализму нового отсрочки.

Здесь невозможно детально анализировать все процессы, которые характеризовали политическую экономию 1990-х годов. Однако главные тенденции очевидны. Это десятилетие началось с краха японского акционерного пузыря, от которого Япония так и не смогла оправиться. Затем пришло к концу азиатское экономическое чудо. Сейчас лопнул финансовый пузырь в США, в то время как рынки акций переживают упадок четвертый год подряд — положение, невиданное с 1930-х годов.

Эти множащиеся финансовые бури указывают прежде всего на углубляющийся кризис накопления капитала в мировом масштабе, в котором борьба за рынки и прибыли между ведущих держав становится все более напряженной. И чем больше давление на норму прибыли, тем с большей активностью капитал пытается преодолеть эту тенденцию, нападая на социальное положение рабочего класса. Здесь находятся истоки увеличивающегося в течение последних двух десятилетий социального неравенства.

В то же время развиваются всевозможные способы накопления богатств посредством мошенничества, финансовых манипуляций, спекуляций и откровенно преступной деятельности. Эти изменения отражаются на облике правящих кругов в процессах, так живо описанных Марксом почти 150 лет назад.

«Так как финансовая аристократия издавала законы, управляла государством, распоряжалась всей организованной государственной властью, самим фактом своего господства и посредством печати подчиняла себе общественное мнение, то во всех сферах... царили та же проституция, тот же бесстыдный обман, та же страсть к обогащению не путем производства, а путем ловкого прикарманивания уже имеющегося чужого богатства. Именно в верхах буржуазного общества нездоровые и порочные вожделения проявились в той необузданной — на каждом шагу приходящей в столкновение даже с буржуазными законами — форме, в которой порожденное спекуляцией богатство ищет себе удовлетворения сообразно своей природе... Финансовая аристократия как по способу своего обогащения, так и по характеру своих наслаждений есть не что иное, как возрождение люмпен-пролетариата на верхах буржуазного общества » (Маркс К. Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г. М., 1984, с. 30)

Может ли быть более точным описание преступного бандитского режима Буша, члены которого имеют самые тесные связи с такими фирмами как Enron, WorldCom и другими, находящимися в эпицентре финансового грабежа последнего времени.

Говорят, что одно из любимых выражений министра обороны дона Рамсфелда заимствовано им у Эла Капоне: «Вы получите больше с помощью доброго слова и пистолета, чем с помощью одного доброго слова». Что представляет собой природа правительства, когда слова бандита используются в качестве руководящего принципа?

Однако никто не должен обманывать себя мыслью, что этот режим есть некая разновидность отклонения от нормы. Он является политическим выражением упадка и загнивания в самом центре кризиса капиталистической экономики. Режим Буша отражает самые насущные нужды американского империализма, так же как Гитлер в 1930-е годы отражал потребности германского капитализма.

Сегодня мы можем ясно видеть политическую экономию того, что стоит за стремлением США к войне. Это отчаянная попытку использовать военные средства для преодоления обостряющегося экономического и социального кризиса.

Нападение на Ирак, как дали ясно понять представители режима Буша, является только началом. Противоречия капитализма снова вылились в извержение империализма и войны. Политический ответ, который должен быть сделан, непосредственно вытекает из анализа самого кризиса.

Войну нельзя предотвратить, поддерживая ту или иную империалистическую державу или структуру вроде Организации Объединенных Наций. Французский и германский империализм не представляют интересов мира. Они озабочены лишь обеспечением собственных глобальных интересов, которым угрожают США. Поэтому европейские правительства приходят к выводу, что им следует наращивать свои вооруженные силы для борьбы с США.

Послевоенный порядок, внутри которого регулировались конфликтующие интересы империалистических держав, разрушился. Снова противоречие между мировой экономикой и системой национальных государств, между развитием обобществленного производства и частного присвоения богатства посредством системы прибыли принимает форму самой жестокой борьбы между империалистическими державами, угрожая катастрофой всему человечеству.

Мир должен быть реорганизован. Есть только одна общественная сила, которая может осуществить эту реорганизацию на основе прогресса — международный рабочий класс. Он должен бороться за социалистическую перспективу, которая заменит принцип прибыли сознательным планированием в интересах всех и каждого. Для реализации этой цели необходимо построить новую международную революционную партию. Такова перспектива МСВС.

Смотри также:
Война, олигархия и политическая ложь
(30 мая 2003 г.)
Кризис американского империализма и война против Ирака
( 5 апреля 2003 г.)
Война против Ирака и стремление США к мировой гегемонии
( 7 декабря 2002 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site