World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Латинская Америка

Версия для распечатки

30 лет поддержанному США перевороту в Чили — Заявление Четвертого Интернационала от 18 сентября 1973 г.


23 сентября 2003 г.

11 сентября исполнилась 30-я годовщина поддержанного США кровавого переворота, который привел к власти военно-фашистскую диктатуру генерала Аугусто Пиночета. Борьба в Чили, которая происходила три десятилетия назад и завершилась горьким поражением, представляет собой один из наиболее важных стратегических опытов международного рабочего класса. Сам переворот стал событием, которое сыграло немалую роль в том, как мир выглядит сегодня.

Спустя несколько дней после пиночетовского путча Международный Комитет Четвертого Интернационала опубликовал заявление, в котором анализировалась политическая и социальная динамика событий в Чили. Этот анализ продолжает сохранять свое значение и жизненную важность в деле подготовки нового периода революционной борьбы. Текст заявления МКЧИ 1973 года воспроизводится Мировым Социалистическим Веб Сайтом ниже в сокращенной форме.

На защиту чилийского рабочего класса

Сталинизм и контрреволюция

«Защищайте ваши демократические права не посредством Народных фронтов, парламентов, а посредством свержения капиталистического государства и учреждения власти рабочих. Не верьте сталинизму, социал-демократам, центризму, ревизионизму или либеральной буржуазии, а создавайте революционную партию Четвертого Интернационала, чья программа будет революцией в веках — перманентной революцией».

Это — уроки, написанные кровью героического чилийского пролетариата, когда танки и эскадроны смерти чилийской буржуазии с помощью убийств собирали свою дань, пока лидеры сталинистов, социалистов и либеральных буржуа вычищали казармы для генерала-симпатяги или готовились заключить мир с новыми хозяевами Чили.

Рабочий класс никогда не забудет неравное, но все же впечатляющее сопротивление рабочих Чили, показавших не в последний раз, что они — единственная революционная сила в Чили, противодействующая империализму и местному капиталу. Он никогда не простит лидеров сталинистов и социалистов, политическая трусость и подлое предательство которых предоставили чилийской буржуазии шанс последовать примеру Индонезии, Греции, Боливии и Судана.

Эти события самым кровавым образом свидетельствуют о кризисе в руководстве рабочего класса и о чудовищной опасности, стоящей перед лицом рабочего класса в результате обвала международной денежной системы и мер, санкционированных Ричардом Никсоном 15 августа 1971 года.

Сталинизм еще раз разоблачил себя в качестве самого последовательного защитника буржуазной собственности и государства и наиболее злобного врага мирового пролетариата в его борьбе по защите своих основных демократических прав.

С установлением в ноябре 1970 года режима Сальвадора Альенде все силы московской бюрократии были брошены на поддержку реакционной и слабой чилийской буржуазии и на дезориентацию рабочего класса посредством Коммунистической партии Чили.

В 1970-71 годах военные не могли захватить власть и были вынуждены ждать три года, чтобы осуществить свои планы. Мы можем заявить категорически: это происходило в силу того, что для создания условий переворота требовалась планомерная и систематическая дезориентация рабочего класса, которая осуществлялась сталинизмом. Главным идеологическим оружием чилийских сталинистов в подготовке условий для переворота явилась меньшевистская теория «двухступенчатой революции» и обанкротившаяся концепция «мирной парламентской дороги» к социализму посредством образования Народных фронтов. Обе эти теории обезоружили рабочий класс и помешали в самый критический момент его мобилизации.

Игнорируя последствия мирового финансово-экономического кризиса, который главным образом и привел Альенде к власти, сознательно сглаживая реакционную классовую природу капиталистического государства и одновременно преувеличивая и искажая склонность к реформам незначительной части буржуазии Чили, чилийский сталинизм стал палачом чилийской революции.

Поражение не было неизбежным

Защита рабочего класса Чили не возможна без разоблачения потоков лжи, полуправды и возмутительных подтасовок фактов, к которым прибегали сталинисты Британии и Европы для сокрытия причин поражения в Чили, а также принижения значения его последствий. Сделав основной вклад в обман чилийских рабочих путем безоговорочной поддержки всех реформистских отступлений Альенде, европейские сталинисты сейчас пытаются представить события в Чили трагическими, но исторически неизбежными. Честного изучения событий в Чили реформистские бюрократы желают в последнюю очередь.

Их страх и презрение к рабочему классу столь велики, что они не отваживаются даже на самую незначительную критику своей политики. Наоборот, поражение в Чили только поощрило их на то, чтобы еще более энергично придерживаться «мирной дороги»...

Каждая стадия чилийской катастрофы определена кризисом в руководстве рабочего класса, банкротством сталинизма и социал-демократии Чили. Это банкротство выразилось в абсолютном отказе от всеобщей экспроприации собственности чилийских капиталистов и в полнейшей прострации перед лицом капиталистического государства, облаченного в одежду защиты «100-летней традиции представительной демократии в Чили».

Уроки Чили универсальны и применимы с особым акцентом к таким странам, как Италия и Франция, где в рабочем движении доминирует сталинизм и используется его реакционная доктрина о «мирном сосуществовании» и «развитой демократии» для убаюкивания народных масс, позволяющая фашизму и капиталистическому государству подготовиться к своим атакам.

Вся история Латинской Америки ХХ столетия, а также богатый опыт европейского рабочего движения, ведущего свое начало с Парижской Коммуны, показали с безжалостной ясностью, что капиталистическое государство не является нейтральным, а выражает коллективную волю правящего класса; это машина для сцепления одного класса с другим. Единственная функция такого государства — защита частнособственнических капиталистических отношений.

В эпоху заката капитализма-империализма конфликт между производительными силами и частнособственническими отношениями усилился чрезвычайно, в той же самой степени усилилась и роль государственного вторжения в социально-экономическую жизнь в каждой стране. То, что аппарат подавления («организация вооруженных людей», как охарактеризовал государственную машину Энгельс), приобретает огромные размеры и ведет наступление на основные демократические права, стало основным характерным признаком капиталистического правления. Если рабочему классу не удастся создать революционную партию и свергнуть буржуазное государство, тогда переход к фашизму и бонапартизму станет неизбежным.

Таков был урок Германии, Италии и Испании в 1930-х годах. Такова была главная задача, стоявшая перед коалицией Альенде в 1970 году, но которую Альенде с подачи сталинистов последовательно избегал решать.

Роль военных

Ни один народный режим не может сосуществовать с чилийскими вооруженными силами, которые возглавляют самые реакционные представители капиталистов и землевладельцев. Каждый их военных чинов — профессиональный реакционер, прошедший школу ЦРУ.

Вместо роспуска Конгресса, Сената и вооруженных сил, вместо создания народной милиции, чья власть была бы делегирована от Советов рабочих и бедных фермеров, чилийские сталинисты стали главными защитниками буржуазного «законопорядка» путем учреждения правительства Народного Единства.

На недавно прошедшем семинаре, организованном сталинистским журналом World Marxist Review, представитель чилийского сталинизма Банкеро (Banchero) ясно заявил об отношении своей партии к государству: «Отличительная черта революционного процесса в Чили в том, что он начался и продолжается в рамках буржуазных институтов прошлого... В Чили, где антиимпериалистическая, антимонополистическая и антифеодальная народно-демократическая революция сейчас идет полным ходом, мы в основном сохранили старую государственную машину. Персонал правительственных институтов в массе своей состоит из старых чиновников... Администрация осуществляет свои полномочия под надзором и контролем народного правительства».

«Вооруженные силы, сохраняя, как учреждение, свой профессиональный статус, не принимают никакого участия в политических дебатах и подчиняются законно избранному гражданскому правительству. Между армией и рабочим классом существуют узы сотрудничества и взаимного уважения во имя патриотической цели — превратить Чили в развитое свободно-демократическое государство».

«Ультралевые элементы шумно требуют немедленного введения социализма. Однако мы придерживаемся того мнения, что рабочий класс добьется полной власти со временем. Процесс будет идти в ногу с постепенным введением контроля над государственной машиной, которую мы начнем трансформировать в интересах дальнейшего развития революции».

Выступлению Банкеро предшествовала речь британского сталиниста Идиса Кокса (Cox), который также зачитал молебен о «мирной дороге».

«В Британии часто задают вопрос, главным образом, ультралевые элементы, сможем ли мы достичь нашей цели без использования вооруженной силы или гражданской войны. Ни один человек не может дать гарантии того, что этого не случится, но наша точка зрения связана с изменениями в балансе мировых сил и ослаблением позиций британского правящего класса. Маловероятно, что он будет использовать вооруженную силу для опротестования результатов демократических выборов».

Апология Кокса была более образно выражена Пабло Нерудой, сталинистским поэтом и послом Чили в Париже: «Что касается нашей армии, то мы все любим ее. Она — это народ в униформе».

И все-таки истинные авторы этой реформистской стратегии не могут быть найдены в Англии или Чили, их бюрократический центр — в Москве. В интересах своей внутренней и внешней политики советская бюрократия являлась главным поборником не только курса «мирной дороги», но и, что более важно, нового и более гибкого подхода к вооруженным силам Латинской Америки.

Поколениями складывалась традиция социалистов и даже большинства сталинистов в Латинской Америке относиться к армии с враждебностью и подозрением; такое отношение вступает в конфликт с политикой бюрократии СССР, цель которой — признать и сотрудничать с любым военным диктатором, будь то Франко (в Испании), Пападопулос (в Греции) или Лон Нол (в Камбодже).

Вот почему в последнее время советские «теоретики» были заняты урезониванием своих латиноамериканских коллег, подталкивая их к работе с армией, да и к тому же под ее руководством.

Для того чтобы это сделать, они попытались скрыть классовый характер армии и ее, по существу, репрессивную роль. В ноябрьском 1970 года выпуске Comment некий доктор Шугловский написал длинный очерк, в котором подробно излагал новую линию, нашедшую свое кровавое продолжение в Чили...

«По мнению коммунистических партий, здоровые силы в армии должны играть важную роль в освободительном движении и в вытекающих из него глубоких социальных изменениях. Коммунисты резко выступают против вульгарных антивоенных взглядов и каких-либо проявлений сектантства [!!] в отношении военных, потому что они просто льют воду на мельницу реакции».

Хотя и представленная как «теоретический анализ», данная статья есть ясная инструкция скептикам в КП. Необходимо напомнить, что таким же образом покойный Сталин давал инструкции китайским коммунистам в 1920-х годах — подчиниться армии Гоминдана во главе с генералом Чан Кайши на основании того, что она была современной, прогрессивной и даже революционной. Эта бюрократическая теория прямиком привела к акту крупнейшего истребления коммунистов, свидетелем которой когда-либо был Китай — шанхайской резне.

Капитуляция перед правыми

В Чили данный вопрос приобрел особое значение в силу того факта, что как в Конгрессе, так и в Сенате преобладали Националистическая и крайне правая Христианско-Демократическая партии, каждая из которых посвятила себя задаче свержения Альенде.

Христианские демократы, возглавляемые выдвиженцем ЦРУ, Эдуардом Фреем, вовсю использовали мнимую легитимность, возложенную на Конгресс Альенде, для того, чтобы замедлить и воспрепятствовать его реформистскому законодательству, и в то же самое время подготавливая план организации наступления. По этому плану их главными союзниками являлись сталинисты, которые до конца поддерживали последовательный отказ Альенде от создания рабочей милиции. На волне кризиса кабинета в сентябре 1972 года Альенде особенно твердо выразил свою решимость искоренить левую оппозицию в угоду фабианским реформам и подчеркнуто отверг идею народной милиции.

«Не будет никаких вооруженных сил, кроме тех, что определены конституцией. То есть армии, ВМФ и ВВС. Я решительно уничтожу любую другую вооруженную силу, если таковая появится».

На весах истории скудость реформ Альенде, пробудивших в рабочих, крестьянах и среднем классе большие надежды, весит гораздо меньше, чем предательство, вдохновленное усиленным уважением к конституционной законности.

В итоге реакционеры-оппозиционеры совместно с «гориллами» из вооруженным сил, поддерживаемые иностранными кредиторами и монополиями, подвергшимися экспроприации, получили возможность воплощать свои планы более эффективною. Используя конституционное большинство в двух палатах и укрепляя свое влияние на фоне растущего разочарования в стране вследствие неудачи усилий Альенде по обузданию инфляции, оппозиция претворила в жизнь первую стадию своего плана: вынудить радикальных министров подать в отставку и занять важные должности. После выборов в местные органы власти в январе 1972 года Альенде был вынужден пожертвовать своим министром внутренних дел, членом Соцпартии, в то время как его планы реформировать двухпалатную систему были эффективно блокированы оппозицией.

В июне 1972 года усиливающееся давление и умножающиеся переговоры между правительством и оппозицией вызвали еще один кризис кабинета министров, когда Альенде уволил своего министра экономики, Педро Вусковича (Vuskovic), левого по своим убеждениям, и отказался от его планов по национализации объектов промышленности. Это вполне предсказуемо нашло полную поддержку сталинистов, которые, как и в Испании в 1938 году, стали правым крылом левой оппозиции. Сталинисты обвинили Вусковича в «разрушении делового доверия». Одновременно они защищали необходимость продолжения диалога с Христианскими демократами и принятия звучной программы оппозиционеров по «рабочему участию» вместо национализации.

Сталинистский профсоюзный лидер Фигуэро (Figuero) приветствовал в броских терминах этот корпоративный план: «Участие должно выражаться НЕ во владении собственностью фирмы со стороны ее рабочих, но в эффективной и активной роли в управлении и планировании». Данный совет шел в сочетании с организацией капании по увеличению производительности труда и «добровольной работы» (цитируется по Workers Press от 1 апреля 1972 года).

В августе 1972 года «мирная дорога» была разнесена вдребезги столкновениями в Сантьяго лавочников с полицией. Сталинисты немедленно использовали это событие в качестве предлога для того, чтобы потребовать запрета крайних левых групп, типа MIR (Движение революционных левых) на юге, патетически заявляя, что такие действия левого крыла «могут создать предпосылки для военного вмешательства».

Чудовищная враждебность сталинистов к любой группе слева, которая не согласовывалась с линией Альенде, нашла ужасное воплощение в августе 1972 года, когда сталинистские члены полиции напали на опорный пункт партии MIR в окрестностях Сантьяго и убили пять крестьян.

К концу 1972 года реакция была готова к своей второй стадии. Заключалась она в забастовке владельцев грузового транспорта на юге страны, направленной против мер по национализации. Спустя четыре недели Альенде не только капитулировал перед реакцией, но и к тому же согласился ввести в свой кабинет трех генералов и во второй раз отказаться от своего очередного министра внутренних дел. Самым известным из назначенных военных был генерал Морио Пратс (Prats), командующий сухопутными силами и отъявленный реакционер, выступающий против рабочего класса. Министр внутренних дел Дель Канто (Del Canto), был отставлен из-за того, что допустил «незаконный захват» рабочими частных производственных мощностей. Дальнейший сдвиг вправо был неумолим.

Все это было не только победным сигналом для реакционеров, но и значительным достижением сталинистов, все время боровшихся против любых оккупаций предприятий и захватов земель и безжалостно подавлявших любую борьбу, которая не находилась под их или Альенде контролем.

По всему миру сталинская машина принялась за работу по искажению смысла этих зловещих перемен. Comment, английский журнал КП (ноябрь 1972 года), не колебался в защите Альенде... и Пратса:

«Признак ли это слабости? Или сдачи? Или предательства?.. Назначение этих генералов в правительство, каким бы странным оно ни казалось, является указанием на то, что правое крыло удалось переиграть, и оно потерпело поражение в этой классовой схватке».

Подобным же образом в Индонезии Сухарто пытался сбалансировать левых и правых в своем обреченном кабинете министров. Сталинисту Фигуэро Альенде даровал должность министра труда...

Неразрешимый экономический кризис

За растущими интригами оппозиции, за надменностью генералов, за усиливающимися колебаниями президента Сальвадора Альенде и капитуляцией сталинистов 1972-73 годов лежит неразрешимый кризис чилийского и мирового капитализма.

Когда Альенде пришел к власти, Чили находилось в спазмах сильного экономического и финансового кризиса, который с тех пор значительно углубился. Резервы Центрального банка упали с 500 миллионов долларов до 280 миллионов, а к апрелю 1972 года оценивались в не более, чем 60 миллионов долларов. В то же самое время внешняя задолженность Чили превысила три миллиона долларов, большая часть которой предназначалась бдительным банкирам из ведущих банков Европы.

Неудача в непризнании этого громадного национального долга, вкупе с продолжающимся падением цен на экспорт меди, означала, что Альенде должен был девальвировать чилийское эскудо в четыре раза за два года... Одно только обслуживание внешней задолженности достигло отметки почти в 300 миллионов долларов в год. Провал Бреттон-Вудса и резкое сокращение помощи со стороны США положили конец всем надеждам капиталистической экономики Чили на то, чтобы в будущем избегать состояний банкротства. Компромисс Альенде и сталинистов с иностранными кредиторами способствовал усилению давления внутренней реакции, стремившейся воспрепятствовать всякой дальнейшей национализации и открыто готовившейся к контрреволюции.

Демонстрации рабочих и студентов против правых были осуждены сталинистами, тогда как Альенде занимался восхвалением ненавистных карабинеров — элитных полицейских частей, которых использовали против рабочих и скваттеров.

Слова Альенде ясно выражают благоговейный страх — если не сказать бессилие — мелкобуржуазного профессора перед машиной капиталистического государства и полное отсутствие у него веры в рабочий класс:

«Никто не может пострадать безвинно — таков лозунг "Порядка и Отечества" карабинеров. Порядка, основанного на моральном авторитете, на правильном исполнении своих обязанностей, которые никоим образом не подразумевают отвержение субординации. В самом деле, у вас есть чувство дисциплины и иерархии, которое произрастает из концепции того, что правительство, обладая способностью к социальной дисциплине, предстает как общественная сила» (Workers Press от 11 мая 1972 года). Именно это чувство «дисциплины и иерархии» привело к капитуляции президентскую гвардию карабинеров во время военного переворота.

В сентябре 1972 года Альенде отметал любую перспективу военного переворота: «Я верю, мое правительство — лучший гарант мира. Здесь есть выборы и есть свобода. Девяносто процентов чилийцев не хотят вооруженной конфронтации».

Оставшиеся десять процентов, однако, не разделяли сталинистских иллюзий Альенде. Новые группы, типа полуфашистской «Свободы и Отечества», открыто начали вооружаться против режима, в то время как землевладельцы юга принялись создавать частные армии, чтобы силой навязать высшую «справедливость» крестьянам. Более того, по условиям соглашения с оппозицией в октябре 1972 года, Альенде уступил реакции бесценное оружие — освободил 155 чилийских радиостанций и предотвратил принудительное их подключение к государственной сети.

К 1973 году сталинистская политика «умеренности и примирения» разочаровала промышленных рабочих, и в первый раз за все время шахтеры меднорудной отрасли начали забастовку, требуя повышения заработной платы. Это был серьезный признак кризиса, но по совету министров-сталинистов Альенде атаковал рабочий класс в самой злобной манере.

После возвращения из Москвы в январе 1973 года Альенде выступил с нападками на бастующих шахтеров медной промышленности, назвав их «настоящими банкирами-капиталистами, требующими свои деньги, невзирая на ситуацию в стране».

В той же самой речи Альенде объявил, что внешний долг вырос за два года с 3.000 млн до 4.020 млн долларов и признался вдобавок, что парламент следовало бы распустить в самом начале. Такова была цена «мирной дороги».

И здесь сталинисты приложили свою руку. Когда шахтеры крупного медного рудника EL Teniente бастовали в течение 70 дней, требуя повышения зарплаты, сталинисты обличали увертюры Альенде перед шахтерами как «совершенно недопустимое колебание» и подталкивали режим воспользоваться водометами и слезоточивым газом против шахтерских демонстраций. Провинция О'Хиггинс (O'Higgins) — основная зона забастовок — была взята под военный контроль.

Одновременно Альенде сделал предложение армейским генералам, оставившим свои посты в марте 1973 года, вернуться назад в правительство. Цель этого шага была очевидна. Сталинисты и Альенде хотели использовать армию против рабочего класса даже несмотря на то, что их партийные лидеры были убеждены: оппозицией на август или сентябрь подготавливается военный переворот.

В июне 1973 года правые совершили свою первую попытку прийти к власти — сразу же после забастовки шахтеров меднорудной отрасли. Попытка, совершенная вторым бронетанковым полком потерпела неудачу, но показала, как сильно уязвим режим перед лицом угрозы военного переворота.

Эта атака подтолкнула рабочий класс к активным действиям — захвату заводов и усилению дружин рядовых рабочих, которые появились в октябре-ноябре 1972 года.

Реакция на этот неудачный переворот 29 июня лидера чилийских сталинистов Луиса Корвалана свидетельствовала о панике этих предателей, когда они увидели надписи на «стене Альенде». Прочь ушло благодушие и эйфория, но вместо них остался парализующий ужас перед армией: «Мятеж был быстро подавлен, благодаря своевременным и решительным действиям главнокомандующего сухопутными силами, верности вооруженных сил и полиции... Мы продолжаем безоговорочно поддерживать профессиональный характер вооруженных учреждений. Их враги не среди простого народа, а в лагере реакционеров» (Marxism Today, сентябрь 1973 года).

Даже когда было уже поздно, ситуацию можно было бы изменить непреклонным и решительны руководством... Однако чилийские сталинисты придерживались курса, который был не только ложным, но и, что еще хуже, противоречивым. Корвалан писал: «Лозунг патриотов и революционеров должен быть: «Нет — гражданской войне! Нет — фашизму!», но фашизм — это гражданская война против рабочих, а существование капиталистического государства несет в себе потенциальную опасность гражданской войны против рабочего класса. Отвергая гражданскую войну и оставляя борьбу в руках реакционных буржуазных офицеров, чилийский сталинизм только облегчил и ускорил поражение рабочих.

Но чилийским рабочим предстояло выдержать еще более зловещий удар. В своей отчаянной попытке найти союзников чилийские сталинисты начали обращаться с оппортунистическими призывами к фашистским группировкам и к крайне националистическим партиям. Корвалан бесстыдно умолял сторонников Пабло Родригеса, фашистов, начать диалог во избежание гражданской войны «для того, чтобы объединить нашу страну и избежать искусственного разделения чилийцев, у которых общие интересы». Как и следовало ожидать, фашисты отнеслись к мольбам Корвалана с презрением и издевательством... и ускорили подготовку к гражданской войне.

В то время, когда скептицизм рабочих по отношению к режиму все более возрастал, и начали спонтанно организовываться отряды самообороны, правые усиливали свою подготовку к путчу и открыто говорили о необходимости выбора «индонезийского пути». Ведущая чилийская буржуазная газета El Mercurio 27 июля напыщенно рассказывала о «спонтанной и ужасной» резне в Индонезии, которая, по ее мнению, «не была на самом деле столь ужасна, потому что сделала Индонезию одной из ведущих стран Юго-Восточной Азии, в которой стабилизирована экономика и торжествует порядок».

Бывший президент Фрей открыто призвал к подавлению «параллельной армии», растущей на заводах. В такой ситуации только очень решительные действия правительства по вооружению рабочих, роспуску армии и укреплению решимости всего рабочего класса на борьбу могли бы предотвратить военный переворот или уничтожить его в зародыше. Правительство и сталинисты сделали все наоборот.

Для того, чтобы предотвратить вооружение рабочих, был снова запущен в ход закон «о контроле за оружием», принятый во время кризиса в октябре 1972 года. В ВМФ и в сухопутных войсках офицеры крайне правых убеждений использовали апатию, пассивность и безразличие сталинистов, чтобы разглагольствованиями убеждать рядовых и готовить восстание. Пылкие призывы Альенде к армии только усилили решимость генералов быстро и безжалостно положить конец эксперименту по осуществлению доктрины «мирного пути».

Финальная атака на президентский дворец 11 сентября стала, таким образом, кульминационным ударом по плану, осуществленному только благодаря уступкам правительства и сталинистской партии. Подобно Гитлеру и Франко, генерал Пиночет выиграл в силу паралича, порожденного предательством сталинистов.

Мелкая буржуазия и реакция

Сталинистам необходимо задать последний вопрос. Почему вышло так, что ни один из сталинистских лидеров не отважился ответить на самый насущный вопрос, поставленный этим поражением? Почему городской средний класс, а с ним и нижние чины армии, так неистово накинулись на режим? Если курсы «мирного пути» и «уважение к законности» являются единственными гарантами привлечения средних классов, то почему они потерпели такое катастрофической фиаско в Чили?

Перекладывать вину за это на интриги ЦРУ или на склонность среднего класса всегда поддерживать военные режимы, как сейчас пытаются представить дело сталинисты, значит полностью отказываться от марксизма и пытаться любой ценой скрыть предательский характер политики Народного фронта. Троцкий писал 1934 году:

«Мелкая буржуазия характерна своей экономической зависимостью и своим социальным составом. Ее верхний слой связан напрямую с крупной буржуазией. Ее нижний слой граничит с пролетариатом и даже доходит до статуса люмпен-пролетариата. В соответствии с экономической ситуацией, в которой она находится, мелкая буржуазия не может иметь своей собственной политики. Она всегда колеблется между капиталистами и рабочими. Ее верхний слой сдвигается вправо; ее нижние слои, угнетаемые и эксплуатируемые в определенных условиях способны резко обратиться влево».

В периоды острых кризисов и отсутствия революционного руководства «мелкая буржуазия, — продолжает Троцкий, — начинает терять терпение. Она все больше и больше становится враждебной по отношению к своему высшему слою. Она убеждается в банкротстве и в коварстве своего политического руководства. Именно это разочарование мелкой буржуазии, ее невыдержанность и отчаяние использует фашизм... Фашисты проявляют дерзость, выходят на улицы, нападают на полицию, пытаются выгнать парламент силой. Это производит впечатление на отчаявшуюся мелкую буржуазию».

Слова Троцкого — точное описание мелких буржуа при Альенде... Мелкая буржуазия стала первой потерей коалиционной политики, пытавшейся умиротворить рабочий класс субсидиями при одновременных обещаниях промышленникам увеличить объемы производства, резко сократить темпы национализации и признать необходимость выплат по громадному объему внешнего долга, накопленного в годы правления предыдущего проамериканского правительства Фрея.

Заметное падение покупательной способности и потребления особенно остро ударило по нижним слоям среднего класса... Крупные капиталисты требовали полномасштабной девальвации эскудо или радикального «замораживания» роста заработной платы. Одновременно они хотели того, чтобы доллары, расходовавшиеся правительством для импортных закупок, направлялись не на покупку продуктов питания, а на приобретение средств производства. С другой стороны, рабочие требовали ускорить национализацию, ввести рабочий контроль и положить конец парламентскому обману.

Альенде и сталинисты метались перед лицом этих альтернатив и оказались загнаны в ловушку своих собственных противоречий. Удар хунты и империалистов был только вопросом времени. В качестве эпитафии правительству Альенде мы приводим нижеследующую ленинскую цитату:

«Пролетариат не сможет добиться победы, если не привлечет на свою сторону большинство населения. Но ограничивать победу подсчетом большинства голосов на выборах, проходящих под руководством буржуазии, или обусловливать свои действия надеждами на подобное большинство — полная тупость, да к тому же и чудовищный обман рабочих. Для того чтобы привлечь на свою сторону большинство населения, пролетариату необходимо, в первую очередь, низвергнуть буржуазию и захватить государственную власть, во-вторых, ему нужно ввести власть Советов и полностью уничтожить старый государственный аппарат и тем самым незамедлительно подорвать власть, престиж и влияние буржуазных и мелкобуржуазных мастеров компромисса на непролетарское рабочее населения. В-третьих, необходимо полностью устранить влияние на большую часть непролетарских масс буржуазных и мелкобуржуазных сторонников компромисса путем удовлетворения их [масс] экономических нужд революционным способом за счет эксплуататоров».

Стройте революционную партию

Защита чилийского рабочего класса заключается в усвоении жизненных уроков данного периода и в создании нового революционного руководства на принципах Ленина и Троцкого

Сталинизм сыграл решающую роль в чилийском поражении. Поэтому невозможно анализировать последнее в отрыве от той роли, которую сыграли центристы и ревизионисты как вольные или невольные сообщники сталинизма.

Центристы из MIR (Движение революционных левых), которые имели значительное число сторонников среди безземельного крестьянства на юге страны, не заняли твердую позицию в отношении Альенде и создали тем самым большую сумятицу в крестьянстве. Их политика «критической поддержки» президента Альенде на практике означала капитуляцию перед Народным фронтом. Как и партия ПОУМ в Каталонии во время гражданской войны в Испании, данная группа отказалась от оппозиции Альенде в ходе выборов в Конгресс в марте 1973 года, поступив так именно в тот момент, когда смелый вызов сталинистам и социалистам, а также требование «рабоче-крестьянского правительства» могли бы собрать под свои знамена большую часть рабочих и беднейшего крестьянства.

Ревизионисты из Объединенного Секретариата сыграли еще более зловещую роль. Militant (печатный орган Социалистической Рабочей партии США) в номере от четвертого сентября 1973 года жалуется: «Все еще не существует ни одной партии, которая может подхватить этот пример (народный контроль на производстве) и распространить его по cordones (трудовые ассамблеи) и по всей стране».

Почему Социалистическая Рабочая партия не рассказывает своим читателям о том, что случилось с Революционной Рабочей партией Чили, входящей в Объединенный Секретариат? Эта организация, оставив Международный Комитет, вступила в Объединенный Секретариат для того, чтобы поддержать ревизионистские теории Манделя и Хансена, теории, ликвидировавшие в Латинской Америке троцкизм и заменившие его идеями и методами Че Гевары и Кастро. Почему СРП не вспоминает, что именно она сама явилась главным действующим лицом этой политической линии?

Разве не факт, что троцкистская партия в Чили была уничтожена не сталинизмом или какой-либо хунтой, а сознательным использованием ревизионистской теории о том, что революции можно успешно совершать без создания марксистской партии?..

Поражение в Чили, однако, не вызвало никаких изменений в политике Объединенного Секретариата. Будучи не в состоянии извлечь каких-либо уроков из этих событий, ОС стремится еще сильнее сблизиться с бюрократией, национальной буржуазией и империализмом. Вот почему ревизионисты из Международной Марксистской группы (International Marxist Group), к примеру, не колеблясь, маршировали вместе со сталинистскими поборниками Народного фронта в Британии, приняв участие в демонстрации против чилийской хунты — и в поддержку чилийского Народного фронта.

Несомненно, ревизионизм достиг новой стадии своего вырождения. Маршируя с Народным фронтом, силы ревизионизма открыто отождествили себя с контрреволюционными приготовлениями сталинизма и буржуазии. Бороться против сталинизма и кастроизма — значит разрушать ревизионизм политически.

Международный Комитет призывает международный рабочий класс к максимальной солидарности в том, чтобы бойкотировать чилийские товары и поставки и обеспечить освобождение всех политических заключенных наряду с прекращением массовых казней, осуществляемых хунтой. В то же самое время мы требуем, чтобы правительство СССР и режимы восточноевропейских государств порвали все дипломатические и экономические связи с чилийской хунтой и оказали всеобъемлющую помощь борющемуся рабочему классу Чили.

* Долой военную хунту в Чили!

* Долой Народный фронт!

* Долой сталинизм!

* Да здравствует рабочий класс Чили!

* Стройте секции Международного Комитета Четвертого Интернационала!

18 сентября 1973 г.

Смотри также:
11 сентября — 30 лет поддержанному США перевороту в Чили
(13 сентября 2003 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site